Читаем без скачивания [Яой] Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея/ The Scum Villain’s [Self-Saving] System - Мосян Тунсю

Войдя, Ло Бинхэ принялся отстранённо созерцать занавеси, окружающие платформу в центре зала, Му Цинфан же склонился над ней. Шэнь Цинцю также хотел подойти, чтобы посмотреть поближе, но к его досаде лекарь тотчас распрямился, роняя занавесь, скрывшую платформу от глаз мужчины.

— Что за метод вы использовали, чтобы сохранить тело? — с исказившимся лицом бросил Му Цинфан.

— Будучи лордом пика Цяньцао, — беззаботно бросил Ло Бинхэ, — господин Му должен знать получше моего, как сохранить тело, не прибегая к его повреждению.

Видя, что его вежливый отказ от сотрудничества ничуть не снижает решимости Ло Бинхэ, Му Цинфан наконец начал:

— Насильно закачивая духовную энергию в тело шисюна Шэня, вы не добьётесь ровным счётом никакого эффекта, кроме того, что тело останется нетленным, а вы растратите огромное количество ци впустую. Стоит вам прерваться хоть на один день — и все ваши усилия пойдут прахом. Быть может, мои слова покажутся вам грубыми, но ведь шисюн Шэнь…

— Знания мастеров с пика Цяньцао признаются самыми глубокими во всём мире, — прервал его Ло Бинхэ. — Я верю, что вы способны отыскать какое-то решение.

— Такого решения не существует, — отрубил Му Цинфан.

Столкнувшись с подобной твердолобостью, Ло Бинхэ наконец исчерпал запас терпения, ухмыльнувшись:

— То, что его не существует, не значит, что его нельзя изобрести. Ну а пока господин Му не преуспеет, ему нет нужды возвращаться на хребет Цанцюн!

С этими словами он порывисто взмахнул рукавом, и двери Павильона волшебных цветов внезапно распахнулись, застав врасплох Му Цинфана, которого тотчас окружила толпа поджидавших снаружи адептов в жёлтых одеяниях. После того, как они под конвоем вывели пленника из павильона, двери тут же захлопнулись.

От их резких движений по всему залу витали порывы холодного ветра, пламя свечей трепетало, грозя вот-вот погаснуть.

— Учитель, — внезапно окликнул его Ло Бинхэ.

Шэнь Цинцю замер от неожиданности.

Сперва он подумал, что этот Ло Бинхэ из воспоминания всё же каким-то образом его заметил — но вскоре убедился, что этот зов был обращён в никуда — его ученик и не ожидал ответа.

Постояв у дверей, Ло Бинхэ медленно прошёл мимо Шэнь Цинцю и уселся на платформу, после чего, откинув занавесь, воззрился на лицо лежащего за ней тела.

Он так долго не двигался с места, что переминавшемуся с ноги на ногу Шэнь Цинцю наскучило ждать. Наконец он не удержался от того, чтобы нагнуться, опираясь о платформу — и уставился на лицо ученика, который не сводил глаз с тела. Спустя какое-то время Ло Бинхэ, не отводя взгляда, потянулся к поясу мертвеца и неторопливо распустил его.

Нога, на которую опирался припавший к земле Шэнь Цинцю, поневоле дёрнулась.

Что-то вроде «это было настолько прекрасно, что он был не в силах вынести этого зрелища», совершенно не подходило для этого момента, потому что тело лежащего на платформе Шэнь Цинцю… воистину производило не самое лучшее впечатление.

От шеи его сплошь покрывали трупные пятна, подобные весеннему многоцветью [3].

Стянув с себя верхнее облачение, Ло Бинхэ заключил тело в объятия подобно огромной кукле. Попадись он сейчас кому-нибудь на глаза, случайный наблюдатель наверняка перепугался бы до смерти [4] или же в неизбывном отвращении покрыл бы его самыми грубыми словами, какие только ему известны. Однако на самом деле Ло Бинхэ лишь обнимал тело, не выказывая каких-либо извращённых поползновений.

Уткнувшись подбородком в угольно-чёрные волосы учителя, он провёл рукой по изгибу его спины, одновременно передавая невероятное количество духовной энергии. Зеленоватые и лиловые трупные пятна мигом исчезли, возвращая коже первозданные белизну и гладкость.

То, как он это делал, не могло не тронуть сердце Шэнь Цинцю.

При этом он поневоле вспомнил, как делал то же самое для Ло Бинхэ.

Той ночью, вскоре после переселения мальчика в Бамбуковую хижину…

…Дело было зимой — за окном завывал холодный ветер, пронизывая бамбуковую рощу пика Цинцзин, ему сопутствовал немолчный шелест терзаемых им листьев.

Лёжа на краю кровати, Шэнь Цинцю не спал — лишь отдыхал с закрытыми глазами, пока его ушей не достиг слабый скрип, доносящийся из-за стены: казалось, тот, кто его порождал, непрестанно крутился на постели, тщетно силясь заснуть.

Вскоре поскрипывание кровати стихло: ворочавшийся встал и, приподняв занавесь, тихо покинул Бамбуковую хижину.

И чего ради Ло Бинхэ вздумал ускользнуть из дома среди ночи?

Порывшись в памяти, Шэнь Цинцю так и не смог припомнить, что за причина могла заставить его ученика украдкой уходить по ночам в этот период истории, так что, поддавшись любопытству, также поднялся с постели.

Благодаря несравненно более высокому уровню самосовершенствования его движения были стремительны и бесшумны, потому шагающий впереди него Ло Бинхэ не имел ни малейшего понятия о том, что за ним следят.

Однако он направлялся не слишком далеко и отнюдь не в какое-то тёмное загадочное место, способствующее очередному приключению: очутившись на заднем дворе, подросток уселся на скамеечку и, стянув с себя верхние одеяния, аккуратно сложил их на левом колене. Правой рукой он налил что-то в левую ладонь, растирая по телу — при этом с его губ сорвался лёгкий вздох.

В свете луны тело пятнадцатилетнего мальчика не казалось ни слишком тощим, ни мускулистым. Его кожу покрывали синяки всех оттенков синего и лилового, ночной ветер донёс до Шэнь Цинцю запах спирта и лекарств.

— Ло Бинхэ, — разорвал тишину голос Шэнь Цинцю.

Ошеломлённый юноша вскочил со скамеечки, сложенная одежда упала на землю.

— Учитель, вы проснулись? — ошарашенно спросил он.

— Этот учитель не спал. — С этими словами Шэнь Цинцю приблизился к нему.

— Этот ученик потревожил покой учителя своей вознёй? Он так сожалеет! Он отправился сюда, чтобы не мешать учителю, и не ожидал, что всё-таки…

Этот ребёнок так боялся, что его возня разбудит Шэнь Цинцю, что вышел, чтобы воспользоваться лекарством среди ночи — видимо, терзавшая его боль и впрямь была невыносима.

— Откуда взялись эти синяки на твоём теле?

— Это сущие пустяки! Этот ученик просто уделял недостаточно внимания самосовершенствованию в последние несколько дней, так что получил несколько больше незначительных синяков, чем обычно…

Осторожно оглядев ссадины на его теле, Шэнь Цинцю заметил:

— Адепты пика Байчжань опять задирали тебя, так ведь?

Ло Бинхэ нипочём не желал в этом признаваться, но и соврать тоже не мог. При виде того, как его ученик мнётся, не в силах вымолвить ни слова, Шэнь Цинцю закипал всё